О национальной идентичности

До того, как я уехала из России, меня нередко на форумах раздражали иммигранты, которые писали про страну, из которой уехали, один негатив. Казалось, ну уехал ты, забудь уже про страну, которая тебе так не нравится, не называй её пренебрежительно Рашкой, а людей, в ней живущих, всех поголовно совками или быдлом, лучше концентрируйся на нынешней жизни и окружении. Сейчас, после десяти с половиной лет в Австралии, я почти не читаю русскоязычных форумов (особенно с тех пор, как закрылся efl.ru) и новостей, и лишь через Facebook до меня иногда доносятся отголоски потрясений в русскоязычном пространстве. Извне Россия и впрямь выглядит страшновато, не только из предвзятых новостей, публикуемых на англоязычных ресурсах, а даже (а может, и особенно) когда смотришь на неё через призму того, что публикуют твои бывшие одноклассники и однокурсники. И порой я ловлю себя на искушении ужаснуться — и вспоминаю, что изнутри все выглядит по-другому, и не хочется мне быть той самой иммигранткой, которая про Россию если не говорит, то думает одни гадости.

Многое, между тем, меняется — в России выходит множество новых мультфильмов, которые многие традиционно считают основой идентичности (правда, в эпоху YouTube дети иммигрантов легко смогут найти общий язык с российскими детьми, которые смотрят все те же «Малышарики»), потихоньку меняется язык (помню, как удивила меня подруга, приехавшая в Австралию чуть позже меня, своими «ми-ми-ми» и «барышней»), очень заметен массовый интерес людей к неким основам психологии (в онлайн-спорах нередко упоминают границы), в родительских кругах тоже есть свои модные тенденции, несколько отличающиеся от западных (правда, это отдельная тема). И если из России казалось, что раз уж иммигрировал, стоит концентрироваться исключительно на реалиях новой страны, а не оглядываться на Россию, по факту я столкнулась с тем, что не все так просто.

Оговорюсь, что в повседневной жизни особенно до рождения ребёнка я 90% времени я говорила на английском языке, на русском же в основном читала (да и то не так много), разговаривала с родителями и писала (редкие) письма и на ЖЖ. Тем не менее, ничто так не выявляет твою национальную принадлежность, как переезд в другую страну — и после первоначального периода, когда я усиленно старалась понять австралийскую культуру и в неё влиться, я решила для себя, что отказываться от своей русской идентичности, по меньшей мере, странно. С рождением ребёнка это чувство только усилилось — мне очень хочется, чтобы моя дочь говорила по-русски. Потому я стала и сама говорить больше на русском, пытаюсь восстанавливать навыки письма на родном языке и даже подумываю, не перечитать ли Достоевского.

Есть, конечно, и другая крайность — люди, которые живут в Австралии и бесконечно её клеймят и называют всех «австралов» идиотами, но мне их точно не понять — я Австралию и особенно австралийцев нежно люблю, здесь мой дом, бухта, пляжи, друзья, вечно друг над другом подшучивающие, английский, сокращающий слова до самого минимума, куча вкусной еды, дикие индюшки, деревья, сбрасывающие кору и многое-многое другое. Как только я вышла замуж, я тут же поменяла фамилию на фамилию мужа, которую куда проще произносить и писать. А с другой стороны, своё имя, очень странное для англоязычного уха, я менять не собираюсь и непрестанно поправляю людей, которые норовят меня назвать то Аланой, то Аленой (с «е», а не «ё) и менять его на какую нибудь Элли не собираюсь. Я давно перестала так уж стесняться своего акцента, во многом потому, что он компенсируется неплохим знанием местных шуточек; и в итоге оказалось, что быть внутри другой культуры можно без полного отказа от своей, особенно в такой стране, как Австралия, где несмотря на наличие бытового расизма и некоей предвзятости к некоторым национальностям, иммигранты из разных стран довольно хорошо в среднем друг с другом уживаются. Изменится ли это в будущем, упадёт ли уровень благосостояния среднего австралийца до уровня, когда в премьер-министры выберут местный аналог Трампа, а мне придётся менять имя на что-то более англосаксонское, — покажет время. Поживём — увидим.

Реклама

Маленькая рыбка в большом пруду

Я долго работала в небольших компаниях до того, как очутилась в одной из самых больших ИТ-компаний в мире. При том, что у каждой компании есть своя специфика даже в пределах одной индустрии, закономерности некоторые есть, в том числе и те, которые зависят от размера бизнеса напрямую. Скажем, очевидным кажется, что маленькие компании более маневрены, поскольку не обременены внутренней бюрократией; что роли в небольших компаниях зачастую менее четко определены, чем в больших, так что один человек нередко выполняет несколько функций; что большие компании часто могут себе позволить куда больше бонусов для сотрудников. Самое неприятное — когда небольшие компании осваивают самые худшие черты больших без их преимуществ (например, увеличивают количество бюрократических процедур без всяких плюшек для сотрудников).  Есть, однако, и некоторые сюрпризы, о которых я раньше и не задумывалась.

Например, даже несмотря на то, что я — одна из 25 тысяч (25000!) наемных работников в компании, я совершенно себя не чувствую маленькой рыбкой, потерявшейся в большом пруду, из-за того, как компания структурирована. С одной стороны, я — часть региональной команды (поддерживающей продажи в APAC), а с другой — команды, поддерживающей продажи конкретного продукта, и эта вторая команда настолько немногочисленна, что все друг друга знают хотя бы заочно. Коммуникация внутри компания выстроена так, что можно послать сообщение (в том числе публичное) любому в компании, и небольшой размер нашей команды означает, что мы нередко имеем доступ к тем, кто планирует стратегическое развитие продукта и воплощает планы в жизнь. Правда, этот доступ неоднороден и зависит собственно как от продукта, так и от конкретных людей.

С другой стороны, в том, что касается продвижения по карьерной лестнице, ты зависишь далеко не только от своего непосредственного начальства, но и от кучи других людей, которые, возможно, с тобой даже напрямую не работают, а имеют дело, например, с твоим менеджером. Кстати, менеджеры, которых любят подчиненные, нередко имеют проблемы с тем, чтобы выстраивать отношения с теми, кто выше их в иерархии, и наоборот, но это уже отдельный вопрос.

Еще один неочевидный момент — то, о чем я прочитала в одной статье про Гугл, — это концепция «облизывания печеньки» (чтоб никто другой ее не съел). Это явление, связанное с разделением ответственности за конкретную часть продукта / проект — всегда появится кто-то, кто скажет, что трогать эту сферу никому другому не даст, потому что это функция этого конкретного отдела, но при этом времени и ресурсов заниматься этим проектом у этого кого-то нет. Термин cookie licking, говорят, зародился в Microsoft, так что проблема это довольно типичная.

Кстати, из всех преимуществ и бонусов для сотрудников едва ли не самым важным мне лично кажется возможность обучения. В ИТ все очень быстро меняется, и сколько я себя помню, мне всегда приходилось быстро учиться в процессе работы — однако в небольших компаниях тебя зачастую бросают в воду и представляют тебе возможность выплыть или утонуть самостоятельно. Большие компании обычно имеют программы обучения для новых сотрудников, а также некую стратегию поддержки продолжающегося обновления знаний — внутренние и внешние курсы, время для самостоятельных проектов и прочая.

На этом пока закончу — писать этот пост мне было не очень просто, главным образом потому, что про работу я привыкла думать и писать на английском, так что попытка сформулировать некоторые мысли по-русски — полезная тренировка для поддержки навыков в родном языке.

 

Между прошлым и будущим

За те годы, которые я не писала здесь, я довольно немало публиковала коротких заметок в ЖЖ; но практически все, кого я лично знаю, его покинули, и читателей у меня там осталось от силы два с половиной, так что я решила, что с тем же успехом могу писать здесь, где читателей у меня, пожалуй, нет вовсе.

Блог этот был мною когда-то нежно любим, я писала сюда регулярно и даже чересчур большое значение придавала тому, что публиковала, а потому когда не смогла уделять ему такое же внимание, как раньше, то и вовсе его забросила. Перечитывать старые записи мне интересно до сих пор, хотя что им противопоставить не очень понятно. Первые впечатления об Австралии, в которой я уже живу дольше десяти лет; сомнения о том, что социальные сети приживутся в России, а также негативный опыт с онлайн-магазинами, насмешливый пост о аббревиатурах, используемых в IT и не только — за прошедшие годы так много изменилось и в моей жизни, и в мире, что даже посты с противоположным мнением уже писать бессмысленно; уже писали и о том, как социальные сети, ныне вездесущие, вызывают у людей аддикцию и депрессию, и о том, как они собирают персональные данные, теперь известно практически всем. Работаю я теперь в одной из самых больших ИТ-компаний в мире и сама вижу, как создаются новые аббревиатуры в названиях продуктов, и причины этого мне теперь видятся яснее, и маркетинг в целом перестал мне казаться неким злом, хотя и в больших компаниях не так редко посмеиваются над marketacture (marketing + architecture), ИТ-архитектурой, которая опирается больше на маркетинговые послания, чем на реальность.

Есть некоторое искушение написать пост победительный — не столько о том, как я переехала в Австралию, получив приглашение на работу (австралийское правительство нынче все больше пытается прикрыть этот путь для будущих иммигрантов), сколько о том, что это было только начало, и как быстро ушел мой трепет перед стеклянными дверьми, автоматически распахивающимися передо мной, и девушкой на ресепшн; как я сменяла одну работу на другую, встречала новых людей, набивала шишки и нарабатывала жизненный опыт. Однако писать такой пост мне не очень хочется, потому что я все еще чувствую, что нахожусь в середине, а то и в начале пути: ребенку моему всего полтора года, и карьера моя только-только начинается по-настоящему, и я многому учусь каждый день.

Что точно изменилось, так это мое отношение к внешнему миру. Когда я писала здесь ранее, я довольно четко осознавала свою позицию наблюдателя того, о чем писала — и хотя мир, описанный в Духless, мне был противен, я также не была глубоко вовлечена ни в него, ни в какую-либо альтернативу ему; по ощущениям, я жила в среде, от всего этого во многом защищенной, в частности, близкими людьми, и рывок в неизвестность, хотя и в цивилизованной стране, был для меня приличным шоком, — но и возможностью самостоятельно построить многое в своей жизни. Как следствие, ощущение того, что я чужая на празднике жизни, наблюдающая за происходящим из своего пузыря, сейчас меня полностью покинуло: я теперь не только и не столько наблюдаю, сколько живу. Потому и пишу куда меньше, хотя рассказать вроде можно гораздо больше, чем раньше.

Реанимационное

Очень странно писать на блог, который забросил почти 7 лет назад. Чуть меньше года после написания последнего поста в этом блоге я прошла 3 интервью по телефону с австралийской компанией и получила в ней работу. Компания спонсировала сначала мою временную рабочую визу, а потом и постоянную. Через несколько месяцев я буду отмечать 6-летнюю годовщину моего переезда в Австралию. Недавно завела новый блог, на английском языке и пишу там совсем о другом предмете, хотя по-прежнему работаю IT-консультантом.

Было странно, но интересно время от времени получать уведомления о комментариях на этот блог (сейчас они почти совсем прекратились), один из них называл меня наивной особой или что-то вроде того. Я никогда не считала наивность особым пороком; как раз наоборот, во многом она мне помогала в жизни, и если я чуть больше иногда доверяла людям, чем они заслуживали, зато это дало мне шанс сблизиться с теми, кому я в противном случае ни за что не открылась бы. Да и в работе я, по большому счету, выбрала некоторую наивность вместо характерного некоторым людям в России циничного подхода. В частности, без всяких знакомств и наводок подалась на вакансию в Интернете, а в итоге оказалась в Австралии, где жить мне очень нравится.

Иными словами, будьте наивны и не бойтесь мечтать. Циников и так полно, и уж они везде найдут как проявить свой ум, в любом поступке разыскивая корысть, в любом человеке — самое худшее, в любой работе — грязь. Да, мир несовершенен, в нем много некрасивого и страшного, есть и мелкая подлость, есть немотивированная злоба. Вместе с тем, есть и красота, и любопытство, и стремление больше узнать друг о друге. Есть добрые, отзывчивые люди, есть увлеченные энтузиасты. Как ни банально, мы сами выбираем, что из этого преумножать.

Как влюбиться в Сидней за 4 недели. Часть 5, заключительная

Достопримечательности

Подход к осмотру достопримечательностей у меня всегда был несколько хаотический. Планы, маршруты и методичное исследование одного памятника культуры за другим – это куда менее интересно, чем спонтанные пешие прогулки, в ходе которых можно посетить то, что показалось стоящим внимания. Кого-то разные друзья и знакомые тащили в одно и то же место дважды, а то и трижды. Меня такая участь миновала. Кстати, пунктуальный немец – это такая же легенда, как и русский, который пьет водку по утрам…

Конечно, самая главная достопримечательность Сиднея – дом оперы. Я фотографировала его с парома, вблизи и издали, в самую разную погоду, специально и случайно. Видела я его каждый день, так что в итоге он примелькался и стал чем-то родным и знакомым. Сиднейская башня особо не впечатлила, гораздо больше понравился Ботанический Сад. Мост (the Coathanger) я тоже пересекала каждый день… но про него чуть позже, потому что с ним все получилось по-особенному.

Китайское

Chinese Garden

В Сиднее большой Чайна-Таун, и редкий турист обходит его стороной. Здесь самые дешевые сувениры, в том числе и те, на которых написано «Сделано в Австралии». Здесь кругом китайские лица и надписи на китайском языке. Наконец, здесь огромное количество китайских ресторанов. Порции большие, есть можно по-азиатски (палочками быстро-быстро закидывать еду в рот, низко наклонившись над тарелкой) или так, как это делают туристы – неторопливо и европейскими столовыми приборами. Кстати сказать, не обладая особым стремлением найти как можно больше разнообразных мест для принятия пищи, я умудрилась в Сиднее поесть мексиканской, испанской, индийской и китайской пищи (японская тоже повсюду, как и в Питере, впрочем), хотя больше всего в глаза бросаются бесконечные фаст-фуды.

Интереснейшее место – Китайский сад, подаренный Сиднею Китаем в знак вечной дружбы. Чудесные виды, располагающие к медитации, красота и покой. Посреди сада есть небольшой павильон, где китаец, знающий даже несколько слов по-русски, едва ли не силой надевает на проходящих девушек и дам китайские одежды и отправляет дефилировать по саду. Потраченных денег не жаль, фотографии получаются изумительные, но через некоторое время головной убор начинает сильно давить на голову. Тяжела была жизнь светских дам в Китае. Если вспомнить, что обувь у них тоже была далеко не самая комфортная, становится не по себе. Вспоминается старинный варварский обычай ломать ступни подрастающим девчонкам, чтобы те не могли убежать от своих хозяев.

Перед закрытием сада по нему начинает ходить женщина в полицейской форме, вежливо, но настойчиво выдворяя задержавшихся посетителей. Уходить, честно говоря, не хотелось.

Зоопарки

Поскольку кенгуру по улицам Сиднея не бегают, общаться с ними и прочей местной фауной приходится в зоопарках. Я побывала в Коала Парке и зоопарке Таронга, и трудно сказать, где мне понравилось больше.

Ехать в Коала Парк нужно на машине. Этот парк совсем небольшой, тем и хорош, потому что концентрация впечатлений очень высокая. Первым делом, конечно, коалы. На них можно смотреть, их можно кормить, гладить и с ними фотографироваться. Дело свое коалы знают хорошо, а дело их известно какое – свернуться в клубочек, вцепившись в дерево, и спать. Вокруг ходят туристы, временами слегка даже подвывающие от умиления.

Нельзя пропустить валлаби, малых кенгуру. В Коала Парке их несколько видов, но самые чудесные, конечно, это те, которых разрешается кормить. Зверьки мгновенно окружают туристов, в руках которых есть еда, и без всякого стеснения начинают есть, отпихивая друг друга носами. Пять кенгуру, одновременно поедающие пищу из твоей руки, легко создают впечатление того, что им без тебя жизнь не мила.

Здесь же можно посмотреть, как стригут овец. Пахнет из их павильона не очень приятно, зато человек, их стригущий, рассказывает всякое интересное и довольно бесцеремонно крутит остригаемую овцу. Сама овца, будучи остриженной, выглядит довольно жалко и беспомощно. Любопытные и любознательные со знанием английского языка после острижки не уходят, а продолжают общение с хозяином шоу. Тот несколько расстроился, узнав, что среди нас нет новозеландцев, над которыми можно подшучивать, на что группа туристов из Нью-Йорка предложила ему издеваться над одним из них, англичанином. Однако пастух, сам шотландского происхождения, махнул рукой и сказал, что это совсем не то.

Собака пастуха ловко гоняла овец по загону и ловила бумеранг. Бумеранг, брошенный ловкой рукой пастуха, действительно возвращался назад, но ни разу не ударил его по затылку, хотя и такое, говорят, случается. На фоне ходили невозмутимые эму, поглядывая на овец с некоторым презрением.

А еще в Коала Парке я видела неожиданно активного вомбата. Вообще-то днем они спят, в зоопарках у них для этого есть бочки, но этот еще только укладывался, потому что утро было раннее. Говорят, если машина наедет на вомбата, на ней останется вмятина, а вомбату вреда не будет никакого, поскольку он весь – клубок мышц.

Зоопарк Таронга – место совсем другое. Туда можно добраться на пароме, и народу там значительно больше. Вообще там всего больше – зверей, пространства, людей… Мы пошли туда вшестером – трое русских, трое немцев, причем получилось так, что я прибилась к немцам, а не к русской парочке. В итоге Надя с Максом пробежали зоопарк очень быстро, всюду побывали и все сфотографировали, мы же по парку шли медленно, не спеша, разморенные солнцем, возвратились на шоу тюленей, прокатились на канатной дороге, ели мороженое… Вышли из зоопарка мы на два часа позже Нади и Макса, а они слали мне взволнованные SMS.

Сходили мы и в аквариум, и мне там понравилось, хотя я этого и не ожидала. Персонажи «В поисках Немо» и прочие обитатели Большого Барьерного рифа, конечно, затмили красотой всех, но и огромный аквариум с акулами, скатами и прочими большими тварями тоже впечатляет. Интересно, как они чистят этот аквариум? Трудно забыть огромного крокодила, на которого можно посмотреть как с первого, так и со второго этажа, причем сверху есть табличка «Не входить. Если вас не убьет падение, это сделает крокодил». Впечатляет и стенд с подробностями о том, какой ущерб может причинить один-единственный полиэтиленовый пакет, брошенный в воду. Неслучайно в Австралии с пакетами борются, и вместо этого предлагают специальные многоразовые сумки. В зоопарке тюлени демонстрируют детям, что мусор нужно выбрасывать в контейнеры, и такое воспитание совсем не раздражает.

Восхождение на мост

Habrour Bridge

Мост, который местные с любовью называют «Вешалкой», известен не хуже сиднейского дома оперы. Он возвышается на 134 метра над уровнем моря, и знаю я это потому, что я на него взбиралась.

Удовольствие это не из дешевых, но стоит того. Вам выдают специальные костюмы, которые надевают на голое тело, а также парашют – на всякий случай. По крайней мере, именно так я обычно начинаю свой рассказ о восхождении на мост. На самом деле костюм надевается поверх летней одежды, а парашют вам не понадобится, так что никому его и не дают. За всю историю моста два человека прыгали с него с парашютом. Один из них выжил.

Перед восхождением проводится инструктаж, частью которого является проверка на трезвость. Необходимо также заполнить анкету и расписаться в том, что инструктаж понял и ответственность осознаешь. Всем выдают рации, причем наушники не нужно вставлять в уши – вместо этого они передают звук через скулы, по кости. Ощущения сильные и весьма необычные. Гид рассказывает очень много интересного про мост во время восхождения. Рассказывает, разумеется, по-английски – неплохая практика, 3 часа аудирования, под конец внимание иногда начинает рассеиваться. Запомнился рассказ про французского человека, известного под прозвищем Спайдермен, залезший на мост нелегально и своим путем. Говорят, гиды, которые работали там в тот день, перепугались не на шутку.

Само восхождение мне страшным не показалось. Слегка напугать может самая первая часть восхождения, потому что на этом участке очень хорошо видна земля довольно далеко внизу. На самой вершине стоять вовсе не страшно, и вид там потрясающий.

Всем тем, кто забрался на мост, дают соответствующие сертификаты (между прочим, в нашей группе я была единственной иностранкой). Фотоаппараты брать с собой не разрешают, вместо этого можно купить те фотографии, которые делает гид. Забрав фотографии, сертификат и купленный мной магнит на холодильник, я побежала в направлении The Rocks, где меня ожидало продолжение вечера…

На этом я заканчиваю рассказ о моей поездке в Сидней. Надеюсь, я еще вернусь в Австралию, и тогда… А пока блог возвращается в обычный режим.

Как влюбиться в Сидней за 4 недели. Часть 4

Our Advanced classЗакончить мою сагу этой частью не удалось, но следующая будет последней, обещаю! Зуб даю… хотя нет, зубы мне слишком дороги, во всех смыслах.

Предыдущие серии:

Первая часть
Вторая часть
Третья часть

Образование

Стоит ли ехать в языковую школу в Австралию на четыре недели? Можно ли достигнуть значительного повышения уровня владением языка за такой срок? Признаюсь честно, я с самого начала была преисполнена скепсиса по этому поводу. Я не ожидала многого от языковой школы, хотя мне был обещан интенсивный курс и ежедневные домашние задания. Для меня поездка была в гораздо большей степени возможностью увидеть Сидней в разгар лета, проникнуться средой, увидеть страну, о которой я так много слышала, встретить новых людей… и, разумеется, испытать себя серфингом.

Не могу сказать, что я ничему не научилась в классной комнате. У нас сменилось несколько преподавателей, и последний из них, обаятельный австралиец, проводил интересные дискуссии и научил нас чудесному австралийскому выражению “He can talk under six feet of wet cement with a mouth full of marbles”. Такой тип обучения мне нравился гораздо больше, чем методичное следование учебнику (мы использовали Inside Out Advanced, о котором я никогда до этого не слышала), разбавляемое, правда, интересными заданиями из курса для подготовки к CPE. Грамматические упражнения казались слишком легкими, а потому нудноватыми, и обсуждения в группах не всегда увлекали. С другой стороны, были и приятные сюрпризы. Кроме того, в последнюю неделю у нас начали сменяться учителя, и мы с радостью включились в игру «Угадай, из какой страны новый преподаватель» (в хронологическом порядке: австралийка, англичанин, южноафриканец, ирландец, австралиец).

Разумеется, если бы мы не шатались по Сиднею все свободное время (а в какой-то момент я начала сбегать с последних занятий, поскольку мой класс по выбору оказался слишком легким), а вместо этого усиленно занимались в центре для самостоятельных занятий, где была уйма дополнительных материалов, прогресс в английском мог бы быть более ощутимым. Единственная японка в нашей группе так и делала, и я постоянно видела ее занимающейся в компьютерном классе. Правда, она уже до этого жила в Сиднее год, а в этот раз собиралась провести там еще полгода, так что по ее уверениям, она видела там практически все. В реальности, однако, такой стиль очень характерен для многих азиатов. Многие из них едут прямиком домой после занятий, делают домашнее задание в своей комнате, ужинают и уходят снова в свою комнату. Кроме того, японцы почти никогда не покупают сувениры, потому что в их маленьких квартирах нет для них места. Европейцы ведут себя совсем иначе, и большинство немцев в нашей группе трогательно просили учителей давать поменьше домашней работы.

Впрочем, больших проблем с академическим английским у меня никогда не было. Мне проще рассуждать на сложные абстрактные темы (желательно те, в которых я что-то понимаю), чем поддерживать повседневные беседы. Не хочется, чтобы акцент сразу же выдавал в тебе иностранца, когда что-то спрашиваешь в автобусе. Стремление сказать все как можно более естественно, так, как бы сделал это носитель языка, порой приводит к прямо противоположному эффекту, что довольно забавно. Через некоторое время, однако, я освоилась и почти избавилась от неловких пауз, в которые я думала, как бы поестественнее сказать хозяйке, что я не успеваю позавтракать, потому что опять проспала и мне надо бежать на остановку с мокрыми волосами. Просто передать смысл было несложно, хотелось большего. Через пару недель почти исчезло мое американизированное “r”, и слово “water” превратилось из “woddr” в “wotah”. Не могу сказать, что стала звучать, как австралийка, тем более, некоторые из них говорят с весьма специфическим акцентом, и их бывает нелегко понять. Особенно запомнилась парикмахерша и один из инструкторов по серфингу, которых приходилось даже пару раз переспросить.

Были и обратные ситуации. Одна девушка в нашей школе привыкла общаться на английском языке в повседневных ситуациях и очень уверенно говорила, используя исключительно Present Simple для всех возможных ситуаций. Носители языка ее отлично понимали. Вместе с тем, из того, как она делала домашние задания, было понятно, что она не понимает сути упражнений вообще. Объяснения на английском языке ей мало помогали, и многие задания она делала наугад, так, как казалось ей правильным из опыта общения. Интуиция ее нередко подводила. Другая девушка, маленькая русскоязычная кореянка, очень уверенно общалась в ресторанах, тут и сям используя двойные отрицания и ничуть не переживая из-за явного славянского акцента. Ее австралийцы также понимали без трудностей. Мне также известен пример, когда за 4 недели немецкий студент перешел с уровня Intermediate на уровень UpperIntermediate, потому что действительно вникал в то, что изучает. И почти все студенты, желающие звучать аутентично, тут же заразились австралийским “No Worries”, которое можно услышать там повсюду.

В целом можно сказать, что за 4 недели выучить можно не так уж мало, но проводить все это время, уткнувшись в книгу или монитор, просто глупо, поскольку так изучать язык можно и не выезжая из родной страны.

Образование в Австралии, конечно, не ограничивается языковыми курсами. Здесь огромное количество вузов, дополнительных профессиональных курсов, школ MBA. Далеко не все австралийцы рвутся получать высшее образование. Во-первых, потому, что сразу после школы можно пойти работать и зарабатывать вполне приличные деньги, вполне сравнимые с тем, что вы получите после окончания вуза. Австралия в этом отношении – страна особая, здесь «голубые воротнички» не так редко получают зарплату, которая выше той, которая достается офисным работникам. Во-вторых, в австралийских семьях не принято оплачивать обучение детей в вузе (исключение составляют семьи иммигрантов). Студент берет у государства заем, который потом ему предстоит выплачивать.

Соответственно, в университетах страны учится огромное количество иностранцев. Для многих из них (особенно азиатов) это еще и наиболее простой способ получить гражданство в стране. Без иностранцев многие вузы закрылись бы. Справедливо, впрочем, и другое – из закрывшихся университетов подавляющее большинство было бы из числа тех, которые дают образование отвратительного качества. Наш австралийский преподаватель не без горечи говорил о том, что многие приезжающие студенты не владеют достаточными языковыми навыками, а планка все снижается, поскольку учебные заведения не хотят потерять потенциальных студентов и их деньги. Потому качество образования в Австралии падает. Порой доходит до смешных ситуаций, когда человек, получивший несколько степеней магистра, едва-едва объясняется по-английски.

Окончание следует…

Как влюбиться в Сидней за 4 недели. Часть 3

PossumПервая часть здесь, вторая — здесь.

Барбекю

В самых отдаленных местах, даже на пустынных пляжах, стоят плиты для барбекю. К ним проведено электричество, и в любой момент можно придти, включить плиту и начать что-нибудь жарить. Никто плиты не ломает и не пытается воровать подведенное к ним электричество или кабель каким-нибудь особо извращенным способом. Вечерами в хорошую погоду около плит образуются небольшие толпы, люди поджаривают мясо, болтают и пьют пиво или вино. По окончанию барбекю все чистят за собой плиты и убирают мусор. Кстати, даже здесь мусор, скорее всего, нужно будет отсортировать для переработки.

Наши барбекю проходили на Шелли Бич. Сложив рюкзаки на ближайшую скамейку, мы с удовольствием жарили хлеб и разные виды мяса, заранее закупленные в супермаркете и готовые к жарке, запивая все это пивом и вином. Мясо кенгуру оказалось вкусным, хотя пробовали мы его с опаской (а для меня это и вовсе вид каннибализма). Вокруг плит собрались люди из самых разных стран, от Дании до Бразилии, впрочем, в нашей компании, как всегда, преобладали немцы.

Когда начало темнеть, Даниэль стал привлекать наше внимание жестами и громким шепотом. На одной из тропинок сидел странный зверек – опоссум. Застеснявшись всеобщего внимания, он убежал. Когда потемнело окончательно, количество опоссумов быстро выросло, и самые смелые из них стали подбегать прямо к нам. Обрадовавшись возможности кого-то покормить, я накинулась на них с кусками булки, кою они уверенно стали пожирать прямо из моей руки. Те опоссумы, что еще сидели на деревьях, легко слезали с них, завидев белый хлеб. Фотографировали зверушек все без исключения, а те только отворачивались от вспышек, когда успевали.

Неожиданно в куче наших рюкзаков что-то зашевелилось. Маленький, но шустрый опоссум залез в чей-то рюкзак, вытащил из него длинный французский батон и рванулся в кусты! Батон был ему явно великоват, так что он его быстро потерял. Мы пытались отдать ему батон обратно, но он нашего доброго намерения не понял и удалился весьма проворно, словно нашкодивший кот.

Когда мы уже собирали свои вещи, в одном из мусорных баков началось какое-то шебуршание, сопровождаемое жалобными и пронзительными криками. «Там кто-то застрял», — заволновалась я, после чего один из немцев освободил бестолкового опоссума, залезшего в один из контейнеров.

Мы не американские реднеки, потому жарить опоссумов мы не стали.

Ночная жизнь

Очень многим не нравится, что ночная жизнь в Сиднее заканчивается довольно рано. Никто не гуляет всю ночь до утра, клубы закрываются очень ранним утром. Я сама к тому времени обычно добиралась до дома и забывалась мертвым сном (в будний день я вставала около 6.15). Никогда не была любительницей злачных мест, но не приобщиться к ночной жизни Сиднея было бы странно.

В пару мест меня не пустили, и вовсе не из-за пресловутого фэйс-контроля. В первый раз я по наивности не взяла с собой никаких документов, потом пару раз брала только студенческую карточку, в то время как во многих клубах требуют паспорт или водительские права для того, чтобы точно убедиться в вашем совершеннолетии. Особенно это касается всяких сомнительных местечек на Кингс Кросс. В более респектабельных местах на Дарлинг Харбор документы порой и совсем не спрашивают, могут также удовлетвориться студенческой карточкой. Запомнилось, как в одном из клубов меня спросили, откуда я, и прокомментировали: “Russians we love”, из чего я заключила, что соотечественники успели побывать и здесь.

По вторникам огромное количество студентов из нашей языковой школы отправлялось в совершенно сумасшедшее место под названием The Gaff. Перед этим клубом начиная с восьми вечера стоит очередь, которая становится все длиннее, а движется все медленнее. Сам клуб состоит из двух частей, и чтобы спуститься вниз, нужно постоять еще в одной очереди. С девяти до десяти там, внизу давали бесплатные напитки, после чего веселье начиналось по полной. Люди пьют, курят, танцуют, хохочут и целуются, все это под оглушительную музыку. Любители зрелищ фотографируют конкурс мокрых футболок, среди участниц которого почему-то много голландок. Те, кто не забылся в алкогольном угаре или не нашел себе пары, шлют сообщения по мобильным телефонам или отправляются в другие места.

The Gaff расположен на Оксфорд Стрит. Эта улица в ночное время представляет собой интересное зрелище. Традиционно здесь располагаются гей-клубы, и просто прогуливаясь по ней, можно увидеть весьма интересных персонажей. Жизнь кипит, бурлит и пенится. Вокруг огни, шум и прочие атрибуты красивой жизни.

А более традиционное (во всех смыслах) австралийское времяпрепровождение – pub crawling. Выпиваете в одном пабе и ползете в следующий, и так пока не дойдете до кондиции. Правда, пабы ассоциируются уже не с Оксфорд Стрит, а скорее со знаменитым районом the Rocks.

Одежда

Австралийцы одеваются, скажем так, своеобразно. Первый шок я испытала в первый день учебы, когда я увидела на остановке женщину в деловом костюме, с рюкзачком и в шлепанцах на босу ногу. С рюкзаками тут ходят все, и никого не волнует, сочетается ли он с брюками и белой рубашкой или нет. Иногда можно увидеть человека в костюме и – о ужас! – кроссовках. Даже учитывая то, что они переобуваются в цивилизованную обувь на работе, выглядит это поначалу дико. Потом привыкаешь к тому, что шлепанцы считаются нормальным дополнением для любой одежды, включая вечернее платье. Иногда возможны вариации – например, некоторые люди вместо рюкзака везут с собой на работу небольшую сумку на колесиках.

Один русский молодой человек прокомментировал, что никогда бы не позволил себе ходить в мятой рубашке, как делают некоторые деловые австралийцы. Впрочем, мятыми ходят далеко не все. А вот пиджаков я видела очень мало – жарко все-таки.

Другой молодой человек, из Португалии, жаловался, что австралийки одеваются так, как будто специально хотят себя обезобразить. Текущая мода – платья с завышенной талией, которые любую девушку делают похожей на беременную. Если у нас принято скрывать недостатки и подчеркивать достоинства, то в Австралии такими условностями себя женщины не обременяют, а потому всегда любопытно посмотреть, что они на себя надевают. В общем-то, такая раскованность – где-то даже завидное качество.

Продолжение следует