«Книгу теней» я случайно увидела в магазине, начала листать, и первые же страницы напомнили мне о другой книге того же писателя – «Между двух стульев». Несмотря на все отличия, узнать автора не так уж сложно, хотя бы по характерному оформлению диалогов или по авторским обращениям к читателям.
«Между двух стульев» легко растаскивалась на цитаты, и как приятно было почувствовать сопричастность к братству читателей, упомянув Ежа, которому все понятно, или молодого человека, которого звали не то Петр, не то Павел, а потому условились звать Петропавел. Впервые она была издана в серии «Психология – школьнику», и какой-то смысл в этом есть, хотя тогдашние редакторы не решились дать ей подзаголовок «Расширение сознания». С другой стороны, с таким же успехом эта книга могла быть издана в серии «Занимательная лингвистика» с обширным комментарием по поводу неоднократно поминаемого в книге «асиметричного дуализма языкового знака». Но книге была уготована другая судьба – на растерзание академикам она не попала (может быть, потому, что академикам стало сильно не до этого), а вместо этого разлетелась по Интернету, где немедленно приобрела огромную популярность как книга легко читаемая, но при этом с глубоким смыслом (каким конкретно, никто особо не уточнял). Уже после всего этого мне подарили новое издание «Между двух стульев», в котором автор довел свой гимн творческому абсурду до абсолюта, поменяв концовку. На мой взгляд, книга от этого только потеряла – абсурд в итоге заглушил лирическую ноту, так пронзительно нежно звучащую в первом издании.
Зато в «Книге теней» лирика ничем не придушена. Это уже не просто ироническое изыскание развлекающегося профессора, здесь автор пишет о главном. А главное для него – это возможность другой жизни, выход за пределы материализма и советской тогда еще действительности, а также общечеловеческие ценности – дружба, любовь и преданность. На смену классической теме сочинения по Булгакову «Писатель и власть» приходит «Ученый и реальность», власть в романе в буквальном смысле призрачная и ничего в итоге не решает – сказалась, видно, разница эпох. Зловещее в книге вообще номинально присутствует, но понятно, что не победит, а если и победит, то временно. В финале самая мрачная тень – Тень Тайного Осведомителя – поворачивается против тех, кто ее использует, коварные тоталитарные властители повергнуты, а дальше должно бы настать царствие Ученого, поддерживаемое понимающими – нет, не массами, а индивидами, истинный путь немедленно опознавшими с подачи благородного мужа и его друзей.
Очень хорошо чувствуется, что книга написана профессором, причем из тех, кто не успел озлобиться. Все составляющие на месте, тут тебе и тайная свобода, и радость творчества, и символическая концовка – слово формирует мир, писатель не властен над своими созданиями – ну как тут не вспомнить «Между двух стульев». И особенно характерен тон повествования. Читатель здесь – душевный друг, союзник, к нему автор постоянно обращается. И родственный духом читатель немедленно отзывается. Из рецензий в Интернете создается впечатление, что поклонников книги подкупает именно душевный тон, ощущение какого-то радостного предчувствия. Если «Мастер и Маргарита», которую невозможно не упомянуть в связи с «Книгой теней», – книга по своей сути отнюдь не веселая, то через роман Клюева красной нитью проходит какая-то почти детская уверенность – все будет хорошо. И представляется добрый профессор с этакой игривой сумасшедшинкой, которого безумно любят ученики и опекают родственники, хотя таков ли Евгений Клюев в реальной жизни, сказать я не могу.
У меня после чтения книги осталось странное впечатление. Я люблю читать об академической среде прошлых лет и порой, пожалуй, ее идеализирую, но по прочтению этой книги ощутила свою ей чуждость. Лучшее в книге, как показалось мне, – сцена с защитой диссертации. Даже вторичность по отношению к Булгакову здесь не мешает, пусть это будет славное продолжение традиций. В целом же роман иногда начинал меня явственно утомлять. Многословность трактата клонит в сон – зачем все эти слова, бесконечно друг на друга нанизываемые? Словесные кружева опутывают читателя, как паутина – может, в этом коконе и уютно, но до поры до времени. Временами я ловила себя на совсем уж абсурдном чувстве – меня начинала раздражать явная праздность героев. Даже врач психбольницы, кажется, занимается больше сбором доказательств теории о прошлых жизнях, чем лечением больных. Возможно, будь я студенткой, меня бы не задевал тот факт, что единственная работа, которую совершают персонажи, – духовная, а кормятся они, видно, из воздуха. Поскольку студенткой я уже не являюсь, при чтении меня охватывало подозрение, что в прошлой жизни я была советским цензором, поскольку мне постоянно хотелось побудить героев заняться каким-нибудь общественно-полезным трудом. Кажется, что все персонажи при всей своей различности слишком много общего имеют с автором, чтобы отличаться по-настоящему, а потому мы все время слышим один и тот же голос – авторский.
Значит ли это, что мне не хватает душевной тонкости, чтобы до конца понять эту книгу? Возможно. Почитайте сами, может быть, вам понравится.
Купить «Книгу теней» можно здесь. Купить книгу «Между двух стульев» можно здесь.
RSS блога
Администрирование
Весьма серьезная рецензия – такие действуют на потенциальных читателей-покупателй… А вообще, позитивное мнение о чем-либо сейчас в дефиците и, порой, не в почете. сейчас модно критиковать, желательно в пух и прах разносить все подряд. А вы очень хорошо и добро написали.
Сопричастность читателя и автора по интерпретации художественного текста – это верно, а связь с Булгаковым – гипертекстуальная, на грани ассоциаций, мне кажется. Да и вряд ли можно сравнивать эти две книги…
Спасибо на добром слове.
Но почему бы и не сравнить две книги? Когда-то давно я, смеха ради, сравнивала Пелевина и Маринину как двух популярных писателей своего времени. Многим понравилось. 
Мне твой отзыв о книге очень понравился. Столько всего сказать хочется, что лучше промолчать. (с)
Только пара комментариев.
>>С другой стороны, с таким же успехом эта книга могла быть издана в серии «Занимательная лингвистика» с обширным комментарием по поводу неоднократно поминаемого в книге «асиметричного дуализма языкового знака».
О, это о родном.
Как же без Карцевского-то? Симметрия и асимметрия языкового знака (кстати, знаешь, что в лингвистической науке правильно произносить с ударением на –Ия?) – это уже не занимательная лингвистика, это ближе к точным наукам. Только вчера какие-то формулы и графики в связи с этой самой асимметрией рассматривала – опять на математику похоже… 
>> Я люблю читать об академической среде прошлых лет и порой, пожалуй, ее идеализирую, но по прочтению этой книги ощутила свою ей чуждость.
Можно об этом поподробнее?
О чем именно подробнее?
О любви к ней – вот здесь, о чуждости – в предпоследнем абзаце текущего поста…
Ophelia, может ты мне объяснишь, что такое этот «асиметричный дуализм языкового знака»? Знающие люди сказали, что «симетричного дуализма языкового знака» не бывает, посему вопрос:
- что это за зверь такой, «асиметричный дуализм языкового знака» и
- зачем говорить «асиметричный», если «симетричного» не бывает?
Кроме того, хотелось бы понять, что такое «языковый знак» и каким еще знакам он противопоставляется. Очень прошу давать объяснения в доступной для любознательного дилетанта форме
Зарание спасибо.
«Только вчера какие-то формулы и графики в связи с этой самой асимметрией рассматривала – опять на математику похоже…
» – что значит похоже? Ведь известно, что грош цена той науке, которая не взяла на свое вооружение аппарат математики.
Открещиваюсь от звания знающего человека, возможно, он, этот загадочный симметричный дуализм, существует себе спокойно без моего ведома. Да, Ophelia, про ударение знаю. Этим мое знание, собственно, и ограничивается.
Поздно, не открестишься, придется поносить эту тяжкую ношу
А кому еще-то носить?
>>что значит похоже? Ведь известно, что грош цена той науке, которая не взяла на свое вооружение аппарат математики.
Живого слова в науке не осталось. Сегодня на лекции по сравнительной типологии, когда слушала про экспликацию инвариантной структурно-семантической схемы всех языков мира, несколько раз чувствовала, что теряю нить повествования.
А если ко всему этому добавить графики и формулы, то совсем плохо становится… Не всякий мозг такое выдержит. 
P.S. Про симметрию и асимметрию в языке и о языковом знаке расскажу, но не сейчас, так как мне уже надо бежать. Уточни, что конкретно ты хочешь знать – в двух словах или подробно. Семиотика тебе знакома?
Думаю, к концу недели у меня со временем будет чуть получше (будет ли тогда доступ к высокоскоростному интернету – это другой вопрос), тогда и напишу. Можешь даже ещё что-нибудь спросить.
«Сегодня на лекции по сравнительной типологии, когда слушала про экспликацию инвариантной структурно-семантической схемы всех языков мира, несколько раз чувствовала, что теряю нить повествования.» А Остап, как говрится, и не догадывался, что играл такие мудреные парти…
«Уточни, что конкретно ты хочешь знать – в двух словах или подробно.» Сперва в двух (простых!) словах, а потом, если можно, то же самое, но подробно.
«Семиотика тебе знакома?» Нет.
Ok, начнём по порядку.
Семиотика – наука об общей теории знаков. «Семиотика как общая дисциплина не связана со специфическими средствами и возможностями языка, но она призвана исследовать любые знаковые системы как средства обозначения и передачи значения. Семиотика изучает любые знаковые системы: как простейшие типа кодов (телеграфный код, приёмы морской и воздушной сигнализации, знаки регулировки для такси), так и более сложные (сигнализация животных, различные приёмы письменности и шифров, знаковая природа географических карт, чертежей, а также пальцевая техника глухонемых) и, наконец, знаковую систему языка» (А.А. Реформатский).
Думаю, это предельно ясно.
Языковой знак (именно «языковОй», а не «языковый». ЯзыкОвая, простите, колбаса
). Сначала словарное определение, потом по-простому.
«Языковой знак – материально-идеальное образование (двусторонняя единица языка), репрезентирующее предмет, свойство, отношение действительности; в своей совокупности языковые знаки образуют своего рода знаковую систему – язык. Языковой знак представляет единство определённого мыслительного содержания (означаемого) и цепочки фонематически расчлененных звуков (означающего).
Обе стороны языкового знака взаимно обусловливают и предполагают друг друга, однако подчиняются общему закону асимметрии в языке.
Наиболее типичным языковым знаком является слово, ибо человеческое познание в целом и познават. образ предмета в частности определены практикой и результатами мышления предшествующих поколений, закрепленными в словах. Содержание словесных знаков носит, т. о., кумулятивный характер, т. е. складывается из накопленной ранее информации.»
«Языковая система (от греч. systema – целое, составленное из частей; соединение) – множество языковых элементов любого естественного языка, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которое образует определённое единство и целостность. Каждый компонент языковой системы существует не изолированно, а лишь в противопоставлении другим компонентам системы. Поэтому он рассматривается исходя из его роли в составе языковой системы, т.е. в свете его значимости (функциональной релевантности).
Совр. представление о языковой системе, включает ряд взаимосвязанных понятий — уровни языка, единицы языка, парадигматические и синтагматические отношения, знаковость языка, форма и функция, структура и субстанция, внешней и внутр. связи в языке, синхрония и диахрония, анализ и синтез, регулярность и нерегулярность и др.» (ЛЭС)
Подробно про симметрию и асимметрию можешь почитать здесь
и здесь. Но там может быть сложновато. Если не разберёшься – спрашивай.
Итак, язык – это система систем. Системе присуши регулярность, упорядоченность, симметрия. Но есть и несоответствия, «исключения» из общих законов.
).
«Наиболее типичным языковым знаком является слово», поэтому на примере слова легче всего рассмотреть это явление. Между значением слова и его внутренней формой (т.е. ассоциативным признаком, легшим в основу наименования) нет отношений симметрии. Слова с общим понятийным значением могут иметь совсем разные или вариативные внутренние формы. Напр., слова подснежник («находящийся под снегом») и snowdrop («снежная капля»).
Без асимметрии отношений между внутр. формой слова и его значением вообще не могло бы быть разных языков, способных выражать одно и то же содержание, но эта асимметрия не является абсолютной, так как тогда «слово было бы низведено до уровня договорного знака, в котором связь формы и значения всецело определяется договаривающимися сторонами».
В пределах одного языка – одно слово может иметь несколько значений или одно значение может быть выражено несколькими словами – тоже явление асимметрии в языке.
Язык развивается, соотношение между формой и значением отдельного слова может меняться, возникают новые значения. Симметрия нарушается.
Могу назвать и другие асистемные явления в языке (и не только в лексике) (хотя, конечно, при желании это можно найти
Таким образом, «асимметричный дуализм языкового знака» (термин С. О. Карцевского, известного лингвиста) — (если совсем упрощая) это неполное соответствие понятия и слова, мысли и ее выражения.
А теперь внимание, цитата из книги «Между двух стульев»:
О, Medved, твой вчерашний пост только что появился. Что это было про Остапа?
Ophelia, только не говори, что не узнала цитату – поразишь меня в самое сердце.
Алёна, LOL.
>> это понятие, асимметричный дуализм языкового знака, введено одним лингвистом швейцарским, которого звали Фердинанд де Соссюр…
Это провокация, намеренное введение честных людей в заблуждение.
Понятие введено Карцевским. Full stop. Легко проверить.
P.S. Соссюр и Бодуэн де Куртене, конечно, гораздо более известные учёные, поэтому нерадивые студенты на вопрос, кто ввёл какой-либо термин, обычно отвечают, что кто-то из этих двух.
Ну, разберитесь, кто прав – Клюев (профессор, ныне проживающий в Дании) и нерадивые студенты или ты, судьей выступать не буду. Так все-таки, цитату про Остапа, надеюсь, ты опознала.
Алёна, не травмируй мою неокрепшую психику.
О таких вещах не спорят. Это факт. Всё равно, что кто-то бы сказал, что теорию относительности открыл Ньютон. Во-первых, приведённые тобой фразы – это художественное произведение и написанное там и близко к науке не стояло; во-вторых, профессоры тоже могут ошибаться. 
Из сети:
Кстати, чаще говорят просто о категориях симметрии и асимметрии в языке (например, асимметрия формы и значения), а не о асимметричном дуализме.
P.S. Про Остапа-то понятно, но неясно, какое это отношение имеет ко мне.
Бодуэн де КуртенЭ, т.е.
Потому и не хотела выступать в качестве судьи.
Посмотрела в англоязычной сети – кажется, этот термин употребляют довольно редко и почти исключительно русскоязычные люди, так что, наверное, ты права. 
Спасибо за объяснения, Ophelia.
Не знаю почему, но как-то непроизвольно потянулась рука к голове – снять шляпу перед Перельманом Я.И. за его «Занимательную физику». Дочего доходчиво объяснять умел дядька… 
P.S. Цитата про Остапа относилась ко мне
Medved,
Я могу, конечно, объяснить без терминов, но и точности тогда не будет…
А ты что, чего-то не понял?
P.S. Термин «асиметричный дуализм языкового знака» использовать не советую. (Все слова по отдельности – можно – они часто употребляются).
«Я могу, конечно, объяснить без терминов, но и точности тогда не будет…» – (c) close enough is good enough
Совсем просто – у слова есть форма и содержание, которые постепенно все больше расходятся. Форма сама по себе порождает новые смыслы, в итоге слова создают свой собственный мир, оторванный от той реальности, которую они должны выражать. Реальность слов – своя, особая реальность. Идея старая, как само слово.
Ohpelia
Ну почему же, те, кто читал «Между двух стульев» термин это часто употребляют – Гугл, кстати, отлично это знает.
Некоторые еще любят говорить о когнитивном диссонансе эдак юмористически.
alenaroo, спасибо, прекрасное объяснение, все понял
Ophelia, спасибо большое… Ваши доступные объяснения помогли мне подготовиться к семинару по философии языкознания… =)