Приручить Коршуна

Сегодня меня потянуло на лирику. Не волнуйтесь, пытку читателей своими собственными стихами я устраивать не собираюсь, но сегодняшняя запись будет наиболее приближена к классическому материалу блога, так что если вам такое неинтересно в принципе, то не говорите, что я вас не предупреждала. Предупреждала, да еще как.

Интересно встретить старых друзей, которых ты видишь очень редко. Люди, конечно, меняются, но большинство из них меняется мало и медленно. Конечно, одни толстеют до неузнаваемости, другие худеют к изумлению окружающих, но в целом человеку не свойственно кардинальным образом меняться за несколько лет. Приехав в город, где я родилась и провела большую часть жизни, я встретила многих старых друзей, в том числе, и Аню.

Аня вообще-то дизайнер, кроме того, редактирует небольшую газету и читает лекции в местном университете, но в данном случае это все неважно. Все знают, что Аня с азартом рассказывает истории, а также может сразить своей шуткой наповал, но не всем известен ее талант животноведа. Именно так, не животновода, а животноведа. Возможно, это у нее генетическое, и среди ее предков были укротители диких лошадей или, скажем, владельцы фермы, где разводят касаток (если таких ферм не существует, уверена, дай Ане шанс, и они появятся). Из-за этих-то самых ген вполне себе цивилизованная девушка неизменно заводит себе странных животных.

Если вы представили себе дом, полный кошек и собак, окститесь немедленно. Модники заподозрят Аню в том, что она возится с пираньями (что при ее остром язычке было бы неудивительно) или крокодилами (вспоминается реклама кредитов в питерском метро), и тоже попадут пальцем в небо. Первое ее домашнее животное, которое вспоминается мне – виноградная улитка по имени Семен.

Приехала та улитка в сибирский город из Геленджика, куда мы с Аней и еще одним товарищем отправились как-то августом с минимальным количеством денег (Аня, помнится, чуть не опоздала на поезд). Обратно улитка ехала в пустой сигаретной пачке и успела за пять дней в поезде построить в этой пачке плотную перегородку из бумаги. Меня улитка, позднее названная Семеном Семеновичем, несколько пугала, потому нечаянно проткнув пальцем ее бумажный кокон, я с тихим криком уронила сигаретную пачку на пол вокзала. Улитка падение пережила. Дома у Ани Семен прижился. Он уминал капусту, огурцы и листья салата, а также ползал по стенам ее комнаты. Жизнь его, таким образом, была активна и безоблачна, пока в один грустный зимний день Семен не издох. Издохнув, он тут же протух, а потому Аня была лишена возможности съесть своего любимого питомца подобно тому, как в свое время, говорят, сделал Сальвадор Дали (у него, правда, был кролик – не отличался маэстро все-таки оригинальностью). Аня, кажется, и вовсе не ест блюд из улиток, допускаю, что из-за Семена, хотя спросить мне не позволяет врожденное чувство деликатности.

Этим летом Аня подобрала птенца, причем в этом предложении нет ничего метафорического. В птенце был заподозрен коршун; лучшие умы факультета (правда, совсем уж гуманитарного) авторитетно подтвердили вердикт. В Интернете нашлось много интересного про коршунов. Птенец предложенного Аней мяса не отвергал. Ветеринар, осматривающий птицу, с этими обстоятельствами не посчитался и уверенно заявил, что найденыш является типичным стрижом. Так у Аннушки завелся стриж по имени Коршун.

Стрижи питаются насекомыми, а потому Аня без устали ловила для него мух. Дома мух не хватало, а потому на прогулке с друзьями девушка мечтательно посматривала на летающих вокруг насекомых и вздыхала о пропадающей еде. Были также предприняты попытки подманивать мух тухлым мясом (доподлинно известно, что останки Семена с этой целью не использовались). Птенец полюбил творог, а также нередко висел на вешалках. Он почти было начал летать, когда вдруг неожиданно издох безо всякой видимой причины.

Думаю, это еще не финал, и со временем животные, попавшие в беду, будут слетаться, сползаться и сбегаться табунами в комфорт Аниной квартиры. У нее большое сердце, и она помогает всем в меру своих возможностей. Удачи тебе, друг!