И все-таки, появится ли в России современный производственный роман? Не такой, где льется сталь или алюминий, конкурентов бросают в домну, пули летят и хмурый рабочий докуривает свою папиросу, а такой, чтобы бесчисленные менеджеры всех мастей узнали свое рабочее место и свою повседневную жизнь. Продажи уже давно стали нашим главным производством, а потому термин «производственный роман» не кажется мне неуместным. Сюжетов кругом полно, и написать можно ядовито, но с пониманием. И пуль никаких не надо.
Вот, например, невыдуманный случай из недавнего: руководитель одной Большой Компании (далее БК) подошел к стенду фирмы, поставляющий некий товар. Товар очень его заинтересовал – и цены хорошие, и качество, и сертификаты все на месте. «А почему я от вас никаких предложений не получал?» – спрашивает он директора фирмы-поставщика, оказавшегося там по случайности, и получает ответ: «Так я обращался к вашему представителю, он такой откат требует, что у нас глаза на лоб полезли», далее следует фамилия и телефон представителя, благо, все свежо в памяти. Руководитель БК идет пятнами.
И ведь не сказать, что тема никому неинтересна. Говорят, рейтинг пресловутого сериала «Не родись красивой» бешено взлетел именно тогда, когда главная героиня отказалась от взятки, что немало растрогало режиссера. Надо же, людям не все равно. А еще есть потребность осмысления происходящего, если не у всех, то у многих участников событий. Откатами такой роман не ограничился бы; в «искусстве менеджера» и технологии продаж много еще интересного. И путь главного героя может быть извилист до невозможности, с метаниями похлеще гамлетовских.
Только вот литераторы наши относятся к будням так называемого делового мира с известным пренебрежением, особенно в том случае, если не выполняют чей-то опять же производственный заказ. Мелок для них человек в белом воротничке, но мелок недостаточно, чтобы его вознести, как Акакия Акакиевича. Они и не знают этого мира, и не волнует он их нисколько, потому они ограничиваются лишь снисходительными кивками в их сторону – мол, что они там на работе делают? Да только ЖЖ читают…
Так что писать наш производственный роман должен человек, знающий среду изнутри и далекий от литературных кругов, давно уже варящихся исключительно в собственном соку. При этом автор должен быть профессионалом в своей области: кого интересно читать, хорошего солдата или плохого солдата при равных прочих? Положим, кому-то интереснее всего читать того, кто и вовсе в армии не был, зато близок идеологически, но вкус подсказывает, что лучше все-таки прислушаться к хорошему солдату, особенно когда ему есть что сказать. Только тут еще такая беда – чтобы стать хорошим профессионалом, надо много работать, а чтобы параллельно работе еще и книгу писать – крепкую книгу, а не быстро раскручиваемую поделку, – нужно, чтобы книга эта сама из тебя рвалась. По всему получается, что написать производственный роман можно ближе к пенсии – тогда, глядишь, и безопаснее будет: те, кто может не на шутку обидеться, уйдут с горизонта и перестанут быть партнерами, клиентами, а то и друзьями.
А еще для хорошей книги нужен талант. И мастерство. И читатель, которому возможность почувствовать себя главным героем не кажется важнее синтаксических и стилистических ошибок в каждом предложении. Возможно ли такое в современной России? Поживем – увидим.
RSS блога
Администрирование
Na vseh srazu ne ugodish…
Я, вот, рабочий человек в пятом поколении и могу сказать много. Но всё больше молчу, мама родила меня скромным и голым. Но по поводу производственного романа грех не высказаться такому рабочему человеку, как я. Вот что скажу: есть прекрасные стихи, есть прекрасные песни. И есть хорошие романы производственные. Чувствуете рабочую, литую логику? Я завсегда рекомендую почитать известный роман «Угрюмый сталевар в раннем утре», написанные твёрдой рукой исполина рабочего слова, Константином Лущанкова. Этот роман вышел в свет в позапрошлом годе и был продан большим количеством среди талантливых ивановских ткачих, они его читали и он повышал им настроение… Многие радовались, смеялися, делали глубокое декольте и выходили на улицу с распростертыми объятиями… Был пир горой в этом рабочем городе, а всё потому, что Лущанков зажег большую свечу добра, выступил в роли Данко нашего нелегкого для рабочего люда времени… Вот так, а Вы говорите – нету теперь никакого романа. Есть роман, есть. Просто нужно хорошенько порыться в народных загашниках.
Уважаемый Василий, вот Вы пишите:
«И есть хорошие романы производственные. Чувствуете рабочую, литую логику? Я завсегда рекомендую почитать известный роман «Угрюмый сталевар в раннем утре», написанные твёрдой рукой исполина рабочего слова, Константином Лущанкова.»
В то же время автор данного топика чётко даёт понять, что речь идёт не об «угрюмых сталеварах». В самом деле, обратимся к первоисточнику:
«Не такой, где льется сталь или алюминий, конкурентов бросают в домну, пули летят и хмурый рабочий докуривает свою папиросу, а такой, чтобы бесчисленные менеджеры всех мастей узнали свое рабочее место и свою повседневную жизнь.»
«Они и не знают этого мира, и не волнует он их нисколько, потому они ограничиваются лишь снисходительными кивками в их сторону – мол, что они там на работе делают? Да только ЖЖ читают…» Когда я работал админом, мне и самому порой казалось, что кроме чтения ЖЖ никто ничем не занимался
«При этом автор должен быть профессионалом в своей области: кого интересно читать, хорошего солдата или плохого солдата при равных прочих? Положим, кому-то интереснее всего читать того, кто и вовсе в армии не был, зато близок идеологически, но вкус подсказывает, что лучше все-таки прислушаться к хорошему солдату, особенно когда ему есть что сказать.» А мне вкус подсказывает, что профи, которые пишут худлит в своей области, по большей части производят такого монстра, которого читать просто скучно. Вот доклит, учебную и справочную литературу – да, а худлит – увольте-с. Когда я читаю худлит (такое, правдо, случается редко, посему мое мнение основано на не очень большой выборке), меня абсолютно не интересует производственная аутентичность – в противном случае в печку бы тотчас полетели Братья Стругацкие, Роберт Шекли, Артур Кларк и прочие, прочие, гонящие с точки зрения «производства» абсолютнейшую пургу.
«Только тут еще такая беда – чтобы стать хорошим профессионалом, надо много работать, а чтобы параллельно работе еще и книгу писать – крепкую книгу, а не быстро раскручиваемую поделку, – нужно, чтобы книга эта сама из тебя рвалась.» Не вижу, каким образом «рвение книги из себя» гарантирует ее небыстроподелочность. ИМХО, если она «сама из тебя рвется», то это будут сплошные эмоции и минимум аутентизма. Это, кстати, вовсе не значит, что книгу будет неинтересно читать (см. выше по поводу доклит vs. худлит), возможно даже наоборот, но отнюдь не за достоверность в производственных деталях.
Василий Шандыбин
А ежели страшно там рыться? Вдруг там, в этих загашниках, чего опасное затаилось, рожденное в муках исполина рабочего слова?
Medved
Это спорно очень. Есть, например, Астафьев, который воевал, а потому писал чуть ли не лучшие рассказы о войне. Есть тот же Гришэм, который, разумеется, тоже кому-то покажется скучным, однако стабильно производит (пардон) романы, пользующиеся огромной популярностью у него на родине. И не нужно путать яблоки с апельсинами – не стоит противопоставлять фантастику и вульгарный реализм. Никто ведь не говорит, что единственным предметом «производственного романа» должно быть описание рабочих будней – я вовсе не такой «производственный роман» имела в виду. Нет, как раз интересно развитие героя в реальных условиях. Только большинство писателей не имеет опыта работы в бизнесе, а бизнесменам не хватает умения и, если хотите, таланта создавать художественные тексты, а потому декорации получаются картонными.
Я имела в виду, что если книга из тебя рвется, то есть еще шанс, что ты сумеешь найти время и силы над ней работать и развивать писательское мастерство, а не только свои профессиональные навыки. Если же ты пишешь только ради того, чтобы написать, шансы на окончание книги малы, и настоящего в ней будет, скорее всего, мало.
Да что там говорить? И так понятно, что только хороший сталевар может написать добрую книгу о горячем горне, о сталепрокатном цехе, про блюминги и катающиеся в них раскаленные слябы, похожие на дивные распоспистые калачи! А что может написать дровосек, тоже рабочий человек? Он, конечно, может направить взгляд читателя на острые вопросы лесного производства, на бюрократию, которая свила себе уютное гнездо в конторе леспромхоза. И там сидит, как большой и толстый енот. И не выходит наружу, чтобы поговорить с рабочим человеком, узнать его нехитрые мысли, а только кушает конторскую еду, которая, знамо дело, лучше еды лесоруба! В несколько раз калорийнее и вся основана на большом количестве желтого, домашнего масла, вот на чем.
Но ничего не может написать, например, просто бледный городской интеллигент, который только и делает, что думу думает о непростой судьбе русского вопроса в эпоху постиндустриала. Который не дает себе покоя тяжелыми судьбами родной земли, а сам при этом не работает на производстве, но кушать любит. Этот человек, несомненно, недоброжелательно глядит в сторону рабочего люда, не нравится ему розовые лица и широкие бедра трудящихся – ему подавай голливудских. А всё потому, что в нем проживает идейный враг, по сути дела, доморощенный.
Но я согласен с тем, что производственный роман ныне пошел не в ту сторону, не так он сам себя позиционирует. Надо нам работать с авторами, иначе не будет никаких романов.
Василий, спасибо за уроки мудрости. Мой словарный запас заметно расширился (см. блюминги, слябы). За енота отдельное большое человеческое спасибо. Даже столь ранним утром (см. будущий роман «Угрюмое утро IT консультанта») не могла подавить приступ гомерического хохота, предательски рвущийся из моего идеологически чуждого тела.
Мнение «бледного интеллигента», который о жизни знает только из книг.
Интересно, у кого что болит
Меня зацепили рассуждения о литераторах. Как человек всё ещё “варящийся в этих кругах”, подтверждаю, что многое подмечено верно. И снисходительное пренебрежение к людям, которые «далеки от искусства», и абсолютное незнание мира последних. И да не забудем про неискоренимый снобизм.
Мы, доморощенные идейные враги» никогда ранее не слышали о понятии «откат» и до сих пор имеем весьма и весьма смутное представление о том, что же такое ЖЖ
О чём же сейчас пишут литераторы? Последний прочитанный мной поэтический сборник (выпущенный моими собратьями-филологами), проникнут эсхатологическими настроениями и навеян экзистенциальным кризисом (прошу прощения за отбор лексики).
А роман подобный, может быть, кто-то и напишет, но будут ли его читать?
Как говорят преподаватели литературы, раньше писали писатели, а читали все; теперь же пишут все, но не читает никто.
Ophelia
), но читать люблю. В последние годы полки с современными русскими книгами в книжных магазинах наполняют меня тоской – вроде всего много, а читать нечего. Знаю, что многие все еще любят читать, только найти книгу, достойную прочтения, довольно трудно. Вот еще почему так эффективны бывают кампании в поддержку весьма посредственных книг – хоть какой-то ориентир помимо советов друзей-товарищей.
Думаю, что хорошо написанную книгу читать будут. Я не писатель, никогда в «настоящих писательских кругах» не крутилась (разве что долетали какие-то отголоски через РЖ – не путать с ЖЖ!
Подозреваю, что из моего начального сообщения не очень понятно, что я имела в виду под производственным романом. Роман только тогда роман, когда в нем есть герой, который по ходу романа меняется, эволюционирует. Думаю, что было бы интересно, если бы он эволюционировал в современной России в условиях нашего диковатого бизнеса, припорошенного перхотью приличия (вот это метафора, самой страшно). Про смутные времена всегда читать интересно, а уж если можно почувствовать свое родство с главным героем, то интересно вдвойне.
Производственный роман, по-моему, тогда хорош, когда автор выходит на определённый уровень обобщения, не ограничивая пространство произведения рамками одной узкой сферы (людей, при всей уникальности каждого в отдельности, мучают одни и те же проблемы. Which of us is happy in this world? Which of us has his desire? Or, having it, is satisfied? (Remember this one? We’ve just got acquainted then)).
Но работа не должна сводиться к воплощению стандартных стереотипов, шаблонов, за которыми нет «живого» героя.
Возможный сюжет, схематично: человек ставит перед собой какую-то цель, ценой неимоверных усилий, преодолевая бесчисленные препятствия, добивается её, но тут-то его и ждёт разочарование – счастья так и нет, кругом интриги, никому нельзя верить, каждый готов тебя предать, жить тошно, ни смысла, ни служения высокой идее.. Надо искать какой-то выход. Какой? Какой? Здесь мы должны почувствовать терзания героя, находящегося на грани самоубийства или потери рассудка. Это-то и есть следующий этап эволюции героя. Он либо находит выход, как оставаться человеком в любых условиях, либо идёт по пути деградации.
Но всё это уже было описано несметное количество раз.
Даже если книга будет написана, написана хорошо и в содержательном плане, и в отношении формы, всё равно вероятность того, что она останется незамеченной,
огромна.
Станет ли кто-нибудь заниматься её «раскруткой»? Маловероятно.
Рекомендации друзей-товарищей? Не знаю, не знаю. Мне, например, часто советуют что-то почитать из «нового», но я ни на какие провокации обычно не поддаюсь и читаю в основном классику.
Современная литература тёплых чувств у меня не вызывает; а мысли о грядущем экзамене по русской литературе конца XX века вгоняют в тоску.
А что такое «одна узкая сфера»? Я писала о продажах, в основном, а они есть в любой сфере, узкой or otherwise. Даже любимая тобой академическая среда без этого не обходится, оттого «чистые» ученые иногда спасаются благородным безумием (см. Перельман), хотя большинство выбирает гранты как способ продажи работ на модные темы.
Да-да, кому на Руси жить хорошо – это даже автору Духless интересно.
Золотые слова, хоть сейчас в учебник.
Ага, радио есть, а счастья нет. Тебе не кажется, что такой пересказ возможную книгу уже заранее обрекает на вульгарность?
Стоит ли рассуждать о потенциальной книге, если ты сама ничего из современного не читаешь? Зря ты так о всей русской литературе конца XX в., есть там достойное. Другое дело, что я с трудом представляю себе человека, который исключительно для удовольствия читает, например, Анатолия Кима – специфическая должна быть личность… Помнится, «Пушкинский дом» мы обсуждали довольно бурно в универе, главный герой вызывал очень противоречивые чувства. Почитать стоит – тоже в своем роде производственный роман, только для литераторов.
Похожие чувства к главному герою я испытывала, когда читала «Роман с языком» Новикова (он в университетскую программу, наверное, не входит).
Времена изменились. У нас сейчас студенты книг не обсуждают, тем более, бурно. (Есть исключения, но они где-то в подполье…).
). Как-то всё слишком приземлённо, примитивно, пошло. Академическая сфера в наши дни тоже не лучше. А где лучше? Там, где нас нет, наверное. 
(Хотела сказать «не читают», но надо же какие-то приличия соблюдать. Всё же, у нас до сих пор считается, что не читать стыдно).
Читать для удовольствия производственный роман… Мне такое никогда не удавалось. Современную литературу я читаю, но только из-за необходимости. Есть, конечно, талантливые работы, но о гениальности (ср. классика) речь не идёт.
Сейчас (по-русски) вообще читаю «советские произведения» (30-60-е). Так и возненавидеть чтение недолго.. Для меня этот список обязательных для прочтения книг как приговор. Но «план» выполнять надо. Хорошо ли, плохо ли написано, не о том бы сейчас читать. Проблемы коллективизации и сопутствующие вопросы почему-то не так глубоко меня волнуют, как хотелось бы некоторым авторам.
Но и о менеджерах различного толка, если уж совсем честно, читать бы не стала (разве что, если бы её написала ты
PS
RE: «Добивается цели, но его ждёт разочарование» – точно неудачный вариант. Скорее: «Всё время чувствует, что что-то не так, но думает, что, когда цель будет достигнута, всё станет на свои места. Но не становится. Ах. Цель не стоила того, чтобы за неё бороться. Суета сует и всё суета».
PPS А в чём ты видишь смысл такой книги? Как представляешь себе её целевую аудиторию?
Ну, я этот термин, скорее, иронически использовала, о чем я уже говорила несколько раз. И откуда такая уверенность в том, что рабочие будни – это «приземленно и пошло»? Хочется взвиться орлицей и воскликнуть (именно воскликнуть, а не сказать, как делают нормальные люди) – вот, то такого отношения вся задница на земле русской и происходит, мол, рабочее место – это слишком низко… Но мне воспарения и восклицания не особо близки, так что бог с ним. Только есть у меня убеждение, что из того отвращения, которое порой вызывают наши сэйлз процессы, может получиться неплохая литература. На истину в конечной инстанции не претендую…
Кстати, читала этим летом книжку Дэвида Лоджа, Nice Work называется. Там довольно смешно написано про программу обмена между академической средой и средой бизнеса. Этакая университетская фифа, полная постмодернистской чепухи, отправляется на завод, а управляющий с завода потом приходит к ней в университет. Читала на пляже, смеялась.
По поводу университетской программы и «не о том бы сейчас читать» – не знаю, не знаю. Назвалась филологом, будь добра соответствовать.
«И там сидит, как большой и толстый енот… только кушает конторскую еду, которая, знамо дело, лучше еды лесоруба!»
Не енот, а хомяк
Алёна,
И с чего ты взяла, что они оперируют такими терминами как «задница»? 
)
1.
>> «как делают нормальные люди) – вот, то такого отношения вся задница на земле русской и происходит»
Кто такие «нормальные люди»?
И где ты в моём сообщении увидела, что *рабочее место* – это слишком низко? Ничего подобного у меня и в мыслях не было. Имелось в виду нечто другое, ну да ладно..
2. По поводу филологического образования – хотя отделение у нас и называется отделением славянской и западноевропейской филологии, о классическом филологическом образовании речь не идёт (наш факультет ближе по системе обучения к инязу). Основное время (к моему бесконечному огорчению) у нас уделяется практике. Теоретическая база накапливается студентами самостоятельно. Специальность наша включает *преподавание* 4-х предметов, и потому неудивительно, что мы уже прошли 12 курсов предметов, связанных не с самими предметами, а с педагогикой, психологией, основами медицинских знаний и методикой преподавания этих 4-х предметов.
Technically speaking, I’m a linguist, not a philologist. All my theoretical as well as practical work has something to do with languages.
(Если этот разговор и продолжать, то в личном порядке.
Кстати, вам читали сравнительную типологию русского и английского языков? Мы сейчас изучаем её. На каждой лекции преподаватель стремится нам доказать, что мы не знаем ни одного из «родных» языков, ни теорию и философию языка.
А вообще предмет очень мне нравится. Если ты раньше не изучала его, думаю, тебе могло бы быть интересно заняться этим.
Что касается литературы, то в этой области я, скорее, любитель. Менять список текстов я не предлагаю, конечно. Просто констатирую, что многие книги не оставляют по прочтении ни малейшего следа.
(а точнее продолжу ими, когда закончу перечитывать тех авторов, которых проходят в школе) ):
Каких из перечисленных ниже авторов ты помнишь и ценишь до сих пор (цель вопроса практическая – я с них начну
Кузнецов, Орлов, Межиров, Слуцкий, Леонов, Владимов, Ермаков, Маканин, Курчаткин, Луговской, Фёдоров, Просолов, Соколов, Жигулин, Овечкин, Белов, Яшин, Антонов…
?
А чем тебе не нравится слово «задница»? Мне так это слово очень даже нравится. Или ты предпочитаешь слово на букву «ж»?
Не забывай, что я вообще не лингвист, и никакой типологии, тем более, сравнительной мне не читали. Из перечисленных авторов знаю только Маканина, Владимова, Белова и Соколова – но Соколов вполне может быть совсем не тот. У Маканина есть кое-что вполне, подробностей не помню. Конечно, сказать, что я кого-то из этих писателей «ценю до сих пор» было бы сильнейшим преувеличением.
Ага! Вот видишь, почему я не так полна энтузиазма всё это читать.
Маканин у нас сразу в нескольких билетах на экзамене, его почитаю; а дальше – кого успею. Буду заниматься своими прямыми обязанностями. 
). Хотя если тебя лингвистика не интересует вообще, то, конечно, не стоит этому уделять время.
Если сравнительная типология интересует, могу подсобить списком литературы по дисциплине. Предмет глубоко теоретический, но приводит в систему все разрозненные сведения по двум языкам, всё структурирует и приводит в порядок. (Будем надеяться, что так и получится
Я бы не сказала, что меня не интересует лингвистика, просто у меня, помимо всего прочего, есть работа…